Неточные совпадения
Теперь у нас подлецов не бывает, есть
люди благонамеренные,
приятные, а таких, которые бы на всеобщий позор выставили свою физиогномию под публичную оплеуху, отыщется разве каких-нибудь два, три
человека, да и те уже говорят теперь о добродетели.
— Как же так вдруг решился?.. — начал было говорить Василий, озадаченный не на шутку таким решеньем, и чуть было не прибавил: «И еще замыслил ехать с
человеком, которого видишь в первый раз, который, может быть, и дрянь, и черт знает что!» И, полный недоверия, стал он рассматривать искоса Чичикова и увидел, что он держался необыкновенно прилично, сохраняя все то же
приятное наклоненье головы несколько набок и почтительно-приветное выражение в лице, так что никак нельзя было узнать, какого роду был Чичиков.
Вы
человек с доброй душой: к вам придет приятель попросить взаймы — вы ему дадите; увидите бедного
человека — вы захотите помочь;
приятный гость придет к вам — захотите получше угостить, да и покоритесь первому доброму движенью, а расчет и позабываете.
— Я не могу, однако же, понять только того, — сказала просто
приятная дама, — как Чичиков, будучи
человек заезжий, мог решиться на такой отважный пассаж. Не может быть, чтобы тут не было участников.
— Помилуйте, что ж за
приятный разговор?.. Ничтожный
человек, и больше ничего, — отвечал Чичиков.
Между нами есть довольно
людей и умных, и образованных, и добрых, но
людей постоянно
приятных,
людей постоянно ровного характера,
людей, с которыми можно прожить век и не поссориться, — я не знаю, много ли у нас можно отыскать таких
людей!
В продолжение этого времени он имел удовольствие испытать
приятные минуты, известные всякому путешественнику, когда в чемодане все уложено и в комнате валяются только веревочки, бумажки да разный сор, когда
человек не принадлежит ни к дороге, ни к сиденью на месте, видит из окна проходящих плетущихся
людей, толкующих об своих гривнах и с каким-то глупым любопытством поднимающих глаза, чтобы, взглянув на него, опять продолжать свою дорогу, что еще более растравляет нерасположение духа бедного неедущего путешественника.
— Чрезвычайно
приятный, и какой умный, какой начитанный
человек! Мы у него проиграли в вист вместе с прокурором и председателем палаты до самых поздних петухов; очень, очень достойный
человек.
Чичиков схватился со стула с ловкостью почти военного
человека, подлетел к хозяйке с мягким выраженьем в улыбке деликатного штатского
человека, коромыслом подставил ей руку и повел ее парадно через две комнаты в столовую, сохраняя во все время
приятное наклоненье головы несколько набок. Служитель снял крышку с суповой чашки; все со стульями придвинулись ближе к столу, и началось хлебанье супа.
«Кто бы такой был этот Чичиков? — думал брат Василий. — Брат Платон на знакомства неразборчив и, верно, не узнал, что он за
человек». И оглянул он Чичикова, насколько позволяло приличие, и увидел, что он стоял, несколько наклонивши голову и сохранив
приятное выраженье в лице.
В первую минуту разговора с ним не можешь не сказать: «Какой
приятный и добрый
человек!» В следующую за тем минуту ничего не скажешь, а в третью скажешь: «Черт знает что такое!» — и отойдешь подальше; если ж не отойдешь, почувствуешь скуку смертельную.
Это был
человек лет тридцати двух-трех от роду, среднего роста,
приятной наружности, с темно-серыми глазами, но с отсутствием всякой определенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица. Мысль гуляла вольной птицей по лицу, порхала в глазах, садилась на полуотворенные губы, пряталась в складках лба, потом совсем пропадала, и тогда во всем лице теплился ровный свет беспечности. С лица беспечность переходила в позы всего тела, даже в складки шлафрока.
И поверхностно наблюдательный, холодный
человек, взглянув мимоходом на Обломова, сказал бы: «Добряк должен быть, простота!»
Человек поглубже и посимпатичнее, долго вглядываясь в лицо его, отошел бы в
приятном раздумье, с улыбкой.
Илье Ильичу не нужно было пугаться так своего начальника, доброго и
приятного в обхождении
человека: он никогда никому дурного не сделал, подчиненные были как нельзя более довольны и не желали лучшего. Никто никогда не слыхал от него неприятного слова, ни крика, ни шуму; он никогда ничего не требует, а все просит. Дело сделать — просит, в гости к себе — просит и под арест сесть — просит. Он никогда никому не сказал ты; всем вы: и одному чиновнику и всем вместе.
Рожденной от
человека, который не мог дать ему воспитания, дабы посредством оного понятие его изострилося и украсилося полезными и
приятными знаниями; определенный по состоянию своему препровождать дни свои между
людей, коих окружность мысленная области не далее их ремесла простирается; сужденный делить время свое между рыбным промыслом и старанием получить мзду своего труда, — разум молодого Ломоносова не мог бы достигнуть той обширности, которую он приобрел, трудясь в испытании природы, ни глас его — той сладости, которую он имел от обхождения чистых мусс.
Не возрыдаешь ли ты, что сынок твой любезный с
приятною улыбкою отнимать будет имение, честь, отравлять и резать
людей, не своими всегда боярскими руками, но посредством лап своих любимцев.
К концу ужина, когда дворецкий налил мне только четверть бокальчика шампанского из завернутой в салфетку бутылки и когда молодой
человек настоял на том, чтобы он налил мне полный, и заставил меня его выпить залпом, я почувствовал
приятную теплоту по всему телу, особенную приязнь к моему веселому покровителю и чему-то очень расхохотался.
Выехав в поле, Дарья Александровна испытала
приятное чувство облегчения, и ей хотелось спросить у
людей, как им понравилось у Вронского, как вдруг кучер Филипп сам заговорил...
Катавасов в коротких словах передал ему последнее известие и, войдя в кабинет, познакомил Левина с невысоким, плотным, очень
приятной наружности
человеком.
Это был
человек лет семидесяти, с лицом правильным и
приятным.
На разъездах, переправах и в других тому подобных местах
люди Вячеслава Илларионыча не шумят и не кричат; напротив, раздвигая народ или вызывая карету, говорят
приятным горловым баритоном: «Позвольте, позвольте, дайте генералу Хвалынскому пройти», или: «Генерала Хвалынского экипаж…» Экипаж, правда, у Хвалынского формы довольно старинной; на лакеях ливрея довольно потертая (о том, что она серая с красными выпушками, кажется, едва ли нужно упомянуть); лошади тоже довольно пожили и послужили на своем веку, но на щегольство Вячеслав Илларионыч притязаний не имеет и не считает даже званию своему приличным пускать пыль в глаза.
Г-н Беневоленский был
человек толстоватый, среднего роста, мягкий на вид, с коротенькими ножками и пухленькими ручками; носил он просторный и чрезвычайно опрятный фрак, высокий и широкий галстух, белое, как снег, белье, золотую цепочку на шелковом жилете, перстень с камнем на указательном пальце и белокурый парик; говорил убедительно и кротко, выступал без шума, приятно улыбался, приятно поводил глазами, приятно погружал подбородок в галстух: вообще
приятный был
человек.
«Ни жрец, ни жертва, а — свободный
человек!» — додумался он, как бы издали следя за быстрым потоком мыслей. Он стоял у окна в
приятном оцепенении и невольно улыбался, пощипывая бородку.
— Бог мой, это, кажется, не очень
приятная дама! — усталым голосом сказала она. — Еврейка? Нет? Как странно, такая практичная. Торгуется, как на базаре. Впрочем, она не похожа на еврейку. Тебе не показалось, что она сообщила о Дмитрии с оттенком удовольствия? Некоторым
людям очень нравится сообщать дурные вести.
«Гораздо больше
людей, которые мешают жить, чем
людей необходимых и
приятных мне. Легко избрать любую линию мысли, но трудно создать удовлетворительное окружение из ближних».
«Приходится соглашаться с моим безногим сыном, который говорит такое: раньше революция на испанский роман с приключениями похожа была, на опасную, но весьма
приятную забаву, как, примерно, медвежья охота, а ныне она становится делом сугубо серьезным, муравьиной работой множества простых
людей. Сие, конечно, есть пророчество, однако не лишенное смысла. Действительно: надышали атмосферу заразительную, и доказательством ее заразности не одни мы, сущие здесь пьяницы, служим».
«
Человек — это система фраз, не более того. Конурки бога, — я глупо сказал. Глупо. Но еще глупее московский бог в рубахе. И — почему сны в Орле
приятнее снов в Петербурге? Ясно, что все эти пошлости необходимы
людям лишь для того, чтоб каждый мог отличить себя от других. В сущности — это мошенничество».
— Который повыше — жандарм, второй — неизвестный. А забрали их — за стрельбу в народ, — громко,
приятным голосом сказал человечек и, примеряя свой шаг к шагу Самгина, добавил вразумительно: — Манера эта — в своих
людей стрелять — теперь отменяется даже для войска.
Несколько дней он прожил плутая по музеям, вечерами сидя в театрах, испытывая
приятное чувство независимости от множества
людей, населяющих огромный город.
Нет, Самгин не понимал, но сегодня Елена очень нравилась ему, и, желая сделать
приятное ей, он сказал, что пришлет
человека, который, наверно, поможет ей в этом случае.
— К тому же, подлинная-то искренность — цинична всегда, иначе как раз и быть не может, ведь человек-то — дрянцо, фальшивец, тем живет, что сам себе словесно
приятные фокусы показывает, несчастное чадо.
Самгин слушал его и, наблюдая за Варварой, видел, что ей тяжело с матерью; Вера Петровна встретила ее с той деланной любезностью, как встречают
человека, знакомство с которым неизбежно, но не обещает ничего
приятного.
«Человек-то дрянцо, фальшивец, тем и живет, что сам себе словесно
приятные фокусы показывает, несчастное чадо…»
Но его не слушали.
Человек в сюртуке, похожий на военного, с холеным мягким лицом, с густыми светлыми усами,
приятным баритоном, но странно и как бы нарочно заикаясь, упрекал Ногайцева...
«Юноша оказался… неглупым! Осторожен.
Приятная ошибка. Надобно помочь ему, пусть учится. Будет скромным, исполнительным чиновником, учителем или чем-нибудь в этом роде. В тридцать — тридцать пять лет женится, расчетливо наплодит
людей, не больше тройки. И до смерти будет служить, безропотно, как Анфимьевна…»
Когда он возвратился домой, жена уже спала. Раздеваясь, он несколько раз взглянул на ее лицо, спокойное, даже самодовольное лицо
человека, который, сдерживая улыбку удовольствия, слушает что-то очень
приятное ему.
Но его недоверие к
людям, становясь все более легко возбудимым, цепко ухватилось за слова матери, и Клим задумался, быстро пересматривая слова, жесты, улыбки
приятной женщины.
Но и священник, лицом похожий на Тагильского, был
приятный и, видимо, очень счастливый
человек, он сиял ласковыми улыбками, пел высочайшим тенором, произнося слова песнопений округло, четко; он, должно быть, не часто хоронил
людей и был очень доволен возможностью показать свое мастерство.
— Он — очень наивный. Наука вовсе не отрицает, что все видимое создано из невидимого. Как остроумно сказал де Местр, Жозеф: «Из всех пороков
человека молодость — самый
приятный».
Около нее ходил и ворковал, точно голубь, тощий лысоватый
человек в бархатном пиджаке, тоже ласковый, тихий, с
приятным лицом, с детскими глазами и темной аккуратной бородкой.
— А это, видите ли, усик шерсти кошачьей; коты — очень привычны к дому, и есть в них сила
людей привлекать. И если кто,
приятный дому
человек, котовинку на себе унесет, так его обязательно в этот дом потянет.
«Дома у меня — нет, — шагая по комнате, мысленно возразил Самгин. — Его нет не только в смысле реальном: жена, дети, определенный круг знакомств,
приятный друг, умный
человек, приблизительно равный мне, — нет у меня дома и в смысле идеальном, в смысле внутреннего уюта… Уот Уитмэн сказал, что
человеку надоела скромная жизнь, что он жаждет грозных опасностей, неизведанного, необыкновенного… Кокетство анархиста…
За столом, покрытым бумагами, сидели два
человека: пожилой генерал, виду строгого и холодного, и молодой гвардейский капитан, лет двадцати осьми, очень
приятной наружности, ловкий и свободный в обращении.
Письмо сие произвело весьма
приятное впечатление в душе заседателя Шабашкина. Он увидел, во 1) что Дубровский мало знает толку в делах, во 2) что
человека столь горячего и неосмотрительного нетрудно будет поставить в самое невыгодное положение.
Места поочистились, некоторые из чиновников генерал-губернатора отправились вперед, и один из них, самый любезный и
приятный из чиновников и
людей, М. С. Волконский, быстро водворил меня и еще одного товарища в свою комнату.
Теперь я дорожу лишь репутацией порядочного
человека и живу как придется, стараясь быть
приятным.
Дмитрий Федорович, двадцативосьмилетний молодой
человек, среднего роста и
приятного лица, казался, однако же, гораздо старее своих лет.
Прежде всех обратил его внимание молодой
человек в короткой жакетке, с
приятным лицом, который, стоя перед немолодой уже чернобровой женщиной, что-то горячо и с жестами рук говорил ей.
Это был пухлый
человек с завитыми редкими волосами, нежными голубыми глазами, очень толстый снизу и с холеными, белыми в перстнях руками и с
приятной улыбкой.
Может быть, в глубине души и было у него уже дурное намерение против Катюши, которое нашептывал ему его разнузданный теперь животный
человек, но он не сознавал этого намерения, а просто ему хотелось побывать в тех местах, где ему было так хорошо, и увидать немного смешных, но милых, добродушных тетушек, всегда незаметно для него окружавших его атмосферой любви и восхищения, и увидать милую Катюшу, о которой осталось такое
приятное воспоминание.